Мне очень есть что добавить, но пока скажу только о личном и маленьком. Я не милуимник, я не был на фронте, я там никому нафиг не сдался. Да, делал и делаю что могу, накатался вдоль границ в том числе и когда там было совсем весело, но это никак нельзя сравнить с тем что делают те, кто на фронте. И тем более нельзя сравнить то, что пережил я, с тем, что переживают они. В том числе и совсем молодые ребята, в том числе и садирники, которым по 18-19 лет.

Когда мы весной приехали с семейством просто погулять на север и я вышел из машины в Хацоре меня конкретно накрыло. Я был без каски и броника ровно там, где до того привык без них из машины не высовываться. И тишина - за минуту ни одного разрыва. Ощущение было что всё замерло перед началом какой-то совсем тяжелой атаки, что вот сейчас завоют сирены, стартуют перехватчики купола, что надо хватать детей и падать в ближайшую канаву. Ничего, быстро прошло, просто глюк.

В Сдероте я после октября 23 не был, но тогда там было так, что боюсь, что когда первый раз приеду и там накроет. Справлюсь, не проблема, я уже не мальчик и, еще раз, был только на нашей стороне и не совсем на фронте.

Но ко мне тоже приходят пациенты с посттравмой. С самой разной. И милуимники, и садирники, да и те, кто был вообще в тылу. И иногда это очень тяжелая посттравма. Особенно у детей, особенно у тех, кто был на фронте. Хуже всего у тех, кто защищал и зачищал отеф 7-8 октября.

Так вот, о личном и маленьком. Когда я слышу очередного мерзавца, рассуждающего о том, что наша армия совершает преступления, страдает херней, движима идиотами и т.д. - мне хочется вцепиться ему в горло. Нет, не я там сидел под пулями, не я терял друзей, не я носил в грузовики расчлененные и сожженные тела. Но дорогие мне люди - уже да. И просто знакомые. И родственники. И я видел их после этого, я понимаю чем они платят за то, что защищали и защищают нас. И только этого достаточно, чтобы на уровне звериного родительского инстинкта ненавидеть тех, кто смеет сказать в их сторону хоть что-то дурное.