Петр Люкимсон:

В 2020 году мне довелось перевести большое интервью, к сожалению, ныне уже покойного бывшего зам. начальника ШАБАКа Ицхака Илана. Репатриант из Грузии, внук раввина, занимавший призовые места на Всесоюзных олимпиадах по математике, занявший в итоге одно из высших мест в иерархии израильских сил безопасности, он еще в 2005 году понял, чем закончится «итнаткут», и предлагал к этому готовиться. Предлагаю вашему вниманию отрывок из того интервью, который мне кажется очень знаковым. Понимаю, что сегодня многим трудно читать такие большие тексты, но мне кажется, он того стоит.

-----------------------------------------------------------------

- А с Яхьей Сануаром ты знаком?

- Да, и очень хорошо. В свое время встречался с ним в тюрьме. Он спросил, на каком языке я предпочитаю разговаривать – на иврите или арабском? Я выбрал арабский, чтобы предельно ясно донести до него то, что мы хотели ему сказать. Это – очень опасный, очень жестокий и умный враг.

Демонстрации у забора безопасности, ночные вылазки, огненный террор… Все это – его проекты. Под его руководством ХАМАС добился невиданных успехов с помощью методов каменного века. Впервые он стал командиром ячейки террора при шейхе Ахмаде Ясине. Жестокость Яхьи Сануара ужасает. Он лично убивал тех, кто подозревался в сотрудничестве в Израиле. И, поверь, ни тебе, ни кому-либо другому не стоит слушать о том, как именно он их убивал.

- С ним можно попытаться договориться?

- В политическом смысле – нет. Сильно ошибается тот, кто так думает. Но Сануар знает нас лучше, чем кто-либо другой. Он ежедневно читает «Едиот ахронот» и «Маарив». Он знаком со всеми сторонами жизни израильского общества. И он ненавидит нас смертельной ненавистью. Его старший брат, Мухаммед Сануар, был первым командиром подраздления ХАМАСа в Хан-Юнисе.

- Он жив, этот брат?

- Да. И он тоже обязан своей жизнью кое-кому из наших. Когда Ами Аялон был главой ШАБАКа, я пришел к нему для того, чтобы получить разрешение на ликвидацию Сануара-старшего, но он ее не дал. Насколько я знаю, он даже не поднял этот вопрос на политическом уровне.

- И все же мне кажется, что Яхья Сануар – это представитель другого поколения лидеров ХАМАСа. Он понимает, что ему надо учитывать нужды своего населения и готов заключать с нами сделки. Он понял, что насилие ни к чему не приведет…

- Ты знаешь, что на арабском значит «альваса»? Иллюзия, мираж. То, что ты сейчас говоришь – это «альваса». Мне бы очень хотелось, чтобы ты был прав. Но к моему великому сожалению, ты заблуждаешься.

- Но почему?! Смотри, Сануар сейчас заговорил об обмене пленными, попросил Израиль доставить в Газу аппараты ИВЛ. Похоже, с ним можно заключить перемирие сроком на 10 лет…

- Если это будет сделано, это будет катастрофической ошибкой. Вообще, все наши действия в секторе Газы – это одна большая ошибка. Помнишь, после ликвидации Баха Абу Аль-Ата они начали перестрелку, в которой мы убили 25 их боевиков? Так вот, надо было убить 2500, и тогда сейчас вокруг Газы была бы тишина. Это – единственное правильное решение. Повторю, к моему великому сожалению.

- Ты ведь сейчас понимаешь, что это нереально, верно?!

- Нет, неверно. Нет никакого другого способа покончить с террором, кроме как установить контроль над территорией, из которой он исходит. Я говорил это еще во время интифады, и был прав. Нельзя решить эту проблему ударами с воздуха. Использование «Железного купола» - это ошибка. То есть сама система замечательная, но она не привела к снятию напряженности вокруг сектора, не принесла спокойствия жителям приграничных населенных пунктов. Зато уже сейчас у ХАМАСа есть ракеты, способные долетать до Тель-Авива и даже дальше. А что будет, когда Иран передаст им ракеты еще большей давности с предельно точной системой наведения, управляемые по GPS?! Это станет огромной проблемой.

- Так что ты предлагаешь?

- Снова оккупировать сектор Газы. Как мы это сделали с Иудеей и Шомроном. Другого пути нет. В свое время я это говорил Буги.

- Какой ценой?! По оценкам ЦАХАЛа, в ходе такой операции погибнет не меньше 500 наших солдат.

Продолжение:

- Глупости. Меня на такие дешевые доводы не купишь. Если постоянно заходить в Газу и выходить из нее, то ты и в самом деле будешь нести огромные потери. Но если ты всерьез решил занять определенную территорию, все происходит иначе.
Большим количеством убитых нас пугали и накануне операции «Железная стена», но в итоге мы ее провели с куда меньшими потерями, чем предсказывалось.

А что было во время операции «Несокрушимый утес»?! Мы сбросили тонны бомб с воздуха на туннели и подземные склады ХАМАСа, и все впустую. И когда Нетаниягу заявил, что он готов на прекращение огня на любых условиях, это был позор.

Повторю: нет иного пути, как войти в Газу и зачистить ее от ракет и террористов. Нужно лишь разработать четкий план такой операции. И тогда потери будут сведены к минимуму.

- Ицхак, все это звучит как безумие. Ты знаешь Газу куда лучше меня. Это – смертельная ловушка. Почти каждый дом станет там такой ловушкой.

- На самом деле у нашей системы безопасности есть детально разработанный план таких операций. Мы осуществили его в Иудее и Шомроне, на куда большей территории. Сектор Газы куда меньше. Это займет примерно полтора года.

- И сколько наших ребят погибнет за эти полтора года?

- Я никогда не забуду, как предложил еще до начала операции «Железная стена» занять один лагерь так называемых палестинских беженцев. Тогдашний министр обороны Фуад Бен-Элиэзер вызвал к себе меня и еще одного генерала ЦАХАЛа, не буду называть его имени.

Когда мы вошли, рядом с министром сидела его заместитель Далья Рабин. Фуад спросил, что думают ЦАХАЛ и ШАБАК по поводу операции в лагере беженцев. Генерал ответил, что армия против, поскольку в этом случае «прольются реки крови» - как арабской, так и нашей. Я знал, что он говорит глупости: не будет ни рек, ни крови. Но я оказался в очень непростой ситуации: мой сын тогда служил в «Гивати» под началом этого генерала, и мне не хотелось ущемлять генеральское самолюбие, чтобы не навредить сыну.

Поэтому я как можно мягче сказал, что у ШАБАКа другое мнение: операция осуществима, причем с минимальными потерями.

Фуад потребовал объяснений, и я объяснил. В итоге было решено начать операцию.

Когда мы вышли из кабинета министра, генерал почти с ненавистью сказал мне: «Тебе легче бросаться такими фразами – ты в штатском, ты ни за что не отвечаешь!».

Помню, я побагровел от гнева, но сдержался, и лишь ответил: «Каждый из нас делает свое дело».