Сейчас много говорят о травме наших детей, растущих во всем этом. Недавно обсуждали со средней, что ей 16.5 и она уже плохо помнит жизнь без пандемии или войны. Младшему скоро 13, у него еще не было ни одного нормального учебного года. И все это так...

А вот те, кто на 10 лет старше, спокойно отучились в школе. И многие из них уже провели по 500, а то и больше, дней на фронте. Они хоронят друзей, у них разрушаются семьи и бизнесы, их маленькие дети боятся сирен...

А те, кто еще на 10 лет старше... А мы в детстве стояли в многочасовых очередях за гнилой картошкой, потому что есть было нечего.

А наши родители боялись, что мы выучим идиш и проговоримся на улице.

А наши бабушки и дедушки росли в памяти о том, что от всей семьи только они и остались.

А наши прабабушки и прадедушки, кто выжил, всю жизнь оплакивали погибших.

А их родители выживали в погромах. И их родители тоже.

Мы должны помнить об этом. Мы должны сохранять адекватность и сделать как можно больше для того, чтобы нашим детям и внукам безопасность досталась бы наименьшей возможной ценой.

И нет, это не только наша специфическая еврейская история. Наша специфика только в том, что мы не были той стороной, которая толпой добивала выживших. И даже в этом мы не единственные, в мире много народов, которые еще никогда не поддавались этому безумию.

Это та самая война детей света и детей тьмы, про которую писали еще в Кумранских свитках. Так было, так есть и, видимо, так еще очень долго будет. И главное, что мы должны погибшим - не оборвать цепочку передачи того, что делает человека человеком.

Да, проще всего рассеяться, раствориться, отступить. Тогда хоть кто-то выживет и спасется. Но там, где все предпочитают отступать, очень быстро к власти приходят те, кому это удобно. И ничем хорошим это не заканчивается.

Так что держимся и не отступаем, каждый на своем месте. Чтобы сирены для наших детей остались только в памяти, а для внуков только в рассказах. Чтобы как мы не можем до конца осознать что такое 5 из 6 погибших, так и они не могли бы до конца представить себе что такое жить под обстрелом. Насколько это возможно.